Неточные совпадения
Вот как ты
бережешь покой барина: расстроил совсем и лишил меня какой-нибудь
новой, полезной мысли.
И долго Гриша
берегомБродил, волнуясь, думая,
Покуда песней
новоюНе утолил натруженной,
Горящей головы.
Но, полежав с полчаса на камени, вспрянув с
новою бодростию и не отдыхая более, дополз, так сказать, до
берега.
Сей
новый Леандр, дабы наслаждаться веселием ежедневно в объятиях своей любовницы, едва ночь покрывала черным покровом все зримое, выходил тихо из своей кельи и, совлекая свои ризы, преплывал озеро до противустоящего
берега, где восприемлем был в объятия своей любезной.
Сегодня мы ушли и вот качаемся теперь в Тихом океане; но если б и остались здесь, едва ли бы я собрался на
берег. Одна природа да животная, хотя и своеобразная, жизнь, не наполнят человека, не поглотят внимания: остается большая пустота. Для того даже, чтобы испытывать глубже
новое, не похожее ни на что свое, нужно, чтоб тут же рядом, для сравнения, была параллель другой, развитой жизни.
Фаддеев устроил мне койку, и я, несмотря на октябрь, на дождь, на лежавшие под ногами восемьсот пудов пороха, заснул, как редко спал на
берегу, утомленный хлопотами переезда, убаюканный свежестью воздуха и
новыми, не неприятными впечатлениями.
Вечер так и прошел; мы были вместо десяти уже в шестнадцати милях от
берега. «Ну, завтра чем свет войдем», — говорили мы, ложась спать. «Что
нового?» — спросил я опять, проснувшись утром, Фаддеева. «Васька жаворонка съел», — сказал он. «Что ты, где ж он взял?» — «Поймал на сетках». — «Ну что ж не отняли?» — «Ушел в ростры, не могли отыскать». — «Жаль! Ну а еще что?» — «Еще — ничего». — «Как ничего: а на якорь становиться?» — «Куда те становиться: ишь какая погода! со шканцев на бак не видать».
Посмотрите на толпу путешественников, когда они медленно подбираются к
новому месту: на горизонте видна еще синяя линия
берега, а они все наверху: равнодушных, отсталых, ленивых, сонных нет.
С этим же равнодушием он, то есть Фаддеев, — а этих Фаддеевых легион — смотрит и на
новый прекрасный
берег, и на невиданное им дерево, человека — словом, все отскакивает от этого спокойствия, кроме одного ничем не сокрушимого стремления к своему долгу — к работе, к смерти, если нужно.
Вообще весь рейд усеян мелями и рифами. Беда входить на него без хороших карт! а тут одна только карта и есть порядочная — Бичи. Через час катер наш, чуть-чуть задевая килем за каменья обмелевшей при отливе пристани, уперся в глинистый
берег. Мы выскочили из шлюпки и очутились — в саду не в саду и не в лесу, а в каком-то парке, под непроницаемым сводом отчасти знакомых и отчасти незнакомых деревьев и кустов. Из наших северных знакомцев было тут немного сосен, а то все
новое, у нас невиданное.
Таким образом, со времени владычества англичан приобретены три
новые провинции, открыто на восточном
берегу три порта...
Было тепло, мне стало легче, я вышел на палубу. И теперь еще помню, как поразила меня прекрасная, тогда
новая для меня, картина чужих
берегов, датского и шведского.
Вглядываясь в
новый, поразительный красотой
берег, мы незаметно очутились у пристани, или виноват, ее нет — ну там, где она должна быть.
На песке у самого
берега поставлена батарея, направо от нее верфь, еще младенец, с остовом
нового судна, дальше целый лагерь палаток, две-три юрты, и между ними кочки болот.
Но один потерпел при выходе какое-то повреждение, воротился и получил помощь от жителей: он был так тронут этим, что, на прощанье, съехал с людьми на
берег, поколотил и обобрал поселенцев. У одного забрал всех кур, уток и тринадцатилетнюю дочь, у другого отнял свиней и жену, у старика же Севри, сверх того, две тысячи долларов — и ушел. Но прибывший вслед за тем английский военный корабль дал об этом знать на Сандвичевы острова и в Сан-Франциско, и преступник был схвачен, с судном, где-то в
Новой Зеландии.
Я испугался этой перспективы неизвестности и «ожидания» на неопределенный срок где бы то ни было, у наших ли пустынных азиатских
берегов или хотя бы и в таком
новом для меня и занимательном месте, как Сан-Франциско.
В 1521 году Магеллан, первый, с своими кораблями пристал к юго-восточной части острова Магинданао и подарил Испании
новую, цветущую колонию, за что и поставлен ему монумент на
берегу Пассига. Вторая экспедиция приставала к Магинданао в 1524 году, под начальством Хуана Гарсия Хозе де Лоаиза. Спустя недолго приходил мореплаватель Виллалобос, который и дал островам название Филиппинских в честь наследника престола, Филиппа II, тогда еще принца астурийского.
Оторвется ли руль: надежда спастись придает изумительное проворство, и делается фальшивый руль. Оказывается ли сильная пробоина, ее затягивают на первый случай просто парусом — и отверстие «засасывается» холстом и не пропускает воду, а между тем десятки рук изготовляют
новые доски, и пробоина заколачивается. Наконец судно отказывается от битвы, идет ко дну: люди бросаются в шлюпку и на этой скорлупке достигают ближайшего
берега, иногда за тысячу миль.
Пока не знали магнита, не плавали по морям вдаль от
берега; а когда узнали магнит, то сделали иголку магнитную на шпеньке, чтоб она вольно ходила. По этой иголке и стали узнавать, в какую сторону плывут. С магнитной иголкой стали ездить дальше от
берегов и с тех пор много
новых морей узнали.
Едва успев продрать глаза, Угрюм-Бурчеев тотчас же поспешил полюбоваться на произведение своего гения, но, приблизившись к реке, встал как вкопанный. Произошел
новый бред. Луга обнажились; остатки монументальной плотины в беспорядке уплывали вниз по течению, а река журчала и двигалась в своих
берегах, точь-в-точь как за день тому назад.
Новая точка, еще точка… сперва черная, потом ярко-оранжевая; образуется целая связь светящихся точек и затем — настоящее море, в котором утопают все отдельные подробности, которое крутится в
берегах своею собственною силою, которое издает свой собственный треск, гул и свист.
Райский провел уже несколько таких дней и ночей, и еще больше предстояло ему провести их под этой кровлей, между огородом, цветником, старым, запущенным садом и рощей, между
новым, полным жизни, уютным домиком и старым, полинявшим, частию с обвалившейся штукатуркой домом, в полях, на
берегах, над Волгой, между бабушкой и двумя девочками, между Леонтьем и Титом Никонычем.
Они сообщили нам крайне неприятную новость: 4 ноября наша лодка вышла с реки Холонку, и с той поры о ней ни слуху ни духу. Я вспомнил, что в этот день дул особенно сильный ветер. Пугуй (так звали одного из наших
новых знакомых) видел, как какая-то лодка в море боролась с ветром, который относил ее от
берега все дальше и дальше; но он не знает, была ли то лодка Хей-ба-тоу.
По
берегу реки, справа, было выстроено до десятка плохоньких ванн, затянутых сверху
новой парусиной.
В 1806 г., в год подвигов Хвостова, на
берегу Анивы было только одно японское селение и постройки в нем все были из
новых досок, так что было очевидно, что японцы поселились тут очень недавно.
Флора южной части западного
берега, пожалуй, обогатилась бы десятком
новых видов, но климат всей нижней части острова едва ли изменился бы к лучшему.
Давно уже на очереди
новое, возможно тщательное исследование
берегов Татарии и Сахалина.
Откройте жаждущим и воспаленным Колумбовым спутникам
берег Нового Света, откройте русскому человеку русский Свет, дайте отыскать ему это золото, это сокровище, сокрытое от него в земле!
Не доезжая верст пяти, «Первинка» чуть не села на мель, речная галька уже шуршала по дну, но опасность благополучно миновала. Вдали виднелись трубы вальцовой мельницы и стеаринового завода, зеленая соборная колокольня и
новое здание прогимназии. Галактион сам командовал на капитанском мостике и сильно волновался. Вон из-за мыса выглянуло и предместье. Город отделялся от реки болотом, так что приставать приходилось у пустого
берега.
Он уже любил этот дрянной пароходишко, и подавленный гул работавшей машины, и реку, и пустынные
берега, и ненужную суету не обтерпевшейся у
нового дела пароходной прислуги.
Проворно подвели к
берегу новую лодку, уложили в нее двухсотсаженный невод, и возле ковра, где распивали чаи Смолокуровы с Дорониными, в землю пятной кол вколотили. Прикрепив к нему мертвый кодо́л, тихо, веслами, чуть касаясь воды, полегоньку поплыли ловцы поперек реки, выметывая из лодки пятно́е крыло невода. Доплыв до стрежня, поворотили они вдоль по теченью, выкинули мотню и, продолжая выметывать ходовое крыло, поворотили к
берегу, причалили и на руках вынесли ходовой кодо́л.
Дров до Исад было достаточно, надо было только свезти на
берег пассажиров, ехавших до Василя, и принять оттуда
новых, если случатся.
Наконец привезли
новых пассажиров, пароход слегка двинулся и минут через пять летел уж по реке, меж пологих песчаных
берегов…
А там в первые три года свежаков [
Новый, недавний пришелец.] с островов на
берег великого озера не пускают, пока не уверятся, что не сбежит тот человек во матушку во Россию.
А когда он пристал к христианскому
берегу, он так устал, так был обессилен, что не до
новых идей ему было, не до Третьего Завета.
Потом мы поднялись на довольно крутой пригорок, на ровной поверхности которого стояло несколько
новых и старых недостроенных изб; налево виднелись длинная полоса воды, озеро Киишки и противоположный
берег, довольно возвышенный, а прямо против нас лежала разбросанная большая татарская деревня так называемых «мещеряков».
Нас ожидала
новая остановка и потеря времени: надо было заехать в деревню Часовню, стоящую на самом
берегу Волги, и выкормить лошадей, которые около суток ничего не ели.
Оказалось, что утонувший как-то попал под оголившийся корень старой ольхи, растущей на
берегу не
новой канавки, а глубокой стари́цы, огибавшей остров, куда снесло тело быстротою воды.
В каждой комнате, чуть ли не в каждом окне, были у меня замечены особенные предметы или места, по которым я производил мои наблюдения: из
новой горницы, то есть из нашей спальни, с одной стороны виднелась Челяевская гора, оголявшая постепенно свой крутой и круглый взлобок, с другой — часть реки давно растаявшего Бугуруслана с противоположным
берегом; из гостиной чернелись проталины на Кудринской горе, особенно около круглого родникового озера, в котором мочили конопли; из залы стекленелась лужа воды, подтоплявшая грачовую рощу; из бабушкиной и тетушкиной горницы видно было гумно на высокой горе и множество сурчин по ней, которые с каждым днем освобождались от снега.
И в этот день, когда граф уже ушел, Александр старался улучить минуту, чтобы поговорить с Наденькой наедине. Чего он не делал? Взял книгу, которою она, бывало, вызывала его в сад от матери, показал ей и пошел к
берегу, думая: вот сейчас прибежит. Ждал, ждал — нейдет. Он воротился в комнату. Она сама читала книгу и не взглянула на него. Он сел подле нее. Она не поднимала глаз, потом спросила бегло, мимоходом, занимается ли он литературой, не вышло ли чего-нибудь
нового? О прошлом ни слова.
Вдруг с
берега в рубку до наших
новых знакомых донесся сначала какой-то неопределенный шум, затем топот множества ног, звон оружия и лязг цепей.
Печальный, бродил он по чудным
берегам своего озера, негодующий на свою судьбу, негодующий на Европу, и вдруг воображение указало ему на север — на
новую страну, которая, как Австралия в физическом отношении, представляла в нравственном что-то слагающееся в огромных размерах, что-то иное,
новое, возникающее…
На обрывистом
берегу реки Вопли стоит дворянская усадьба и дремлет. Снится ей
новый с иголочки дом, стоящий на противоположном низменном
берегу реки, дом, словно облупленное яичко, весь светящийся в лучах солнца, дом с обширным двором, обнесенным дощатым забором, с целым рядом хозяйственных строений по обоим бокам, — строений совсем
новых, свежих, в которых помещаются: кабак, называющийся, впрочем,"белой харчевней", лавочка, скотопрогонный двор, амбар и проч.
Вот тут на
берегу, лицом к реке, следует выстроить
новый дом, с башенками, балконами, террасами, и весь его утопить в зелени кустарников и деревьев; обрывистый
берег срыть и между домом и рекой устроить покатость, которую убрать газоном, а по газону распланировать цветник; сзади дома, параллельно с прудом, развести изящный молодой парк, соединив его красивым мостом через пруд с старым парком.
Безучастным, скучающим взором глядел генерал из окон
нового дома на воды Вопли и на изрытый, изуродованный
берег ее, тот самый, где было когда-то предположено быть лугу и цветнику.
Недели через две Василий Васильевич уехал к месту своего
нового служения на
берегу Невы. Служебные обязанности свели Хрущева с полковником Антоном Антоновичем фон Зееманом, о котором, надеюсь, не позабыл дорогой читатель.
Новый символизм отталкивается от всех
берегов, ищет небывалого и неведомого.
— За то, что держусь старого обычая,
берегу честь боярскую да не кланяюсь
новым людям!
Едва успеет утка, измятая любовными ласками, оправиться, отряхнуться, выйти на
берег, как
новый припадок сладострастия нападает на селезня, он вновь совокупляется со своею супругой, и это повторяется несколько раз в продолжение одного часа.
— Это будет не простая война, — восклицал князь, — а
новый российский крестовый поход, борьба креста и луны, Христа и Магомета. Чего не сделали, не довершили крестоносцы, должна сделать, довершить Россия с Великой Екатериной. Я здесь, в груди моей, ношу уже давно уверенность, что Россия должна совершить это великое и Богу угодное дело — взять и перекинуть луну через Босфор, с одного
берега на другой, в Азию.